Русская техника/Глава II

Материал из Викиучебника

Русская техника

Введение
Глава I	Глава II	Глава III	Глава IV	Глава V
Глава VI	Глава VII	Глава VIII	Глава IX	Глава X
Примечания

Содержание 1 Глава II. Горнозаводская техника 1.1 1. Сила творчества 1.2 2. Золотой поток 1.3 3. Платина и самоцветы 1.4 4. Сталевары 1.5 5. «Серебро из глины» 1.6 6. Скованные силы 1.7 7. Взгляд в будущее

[править] Глава II. Горнозаводская техника

[править] 1. Сила творчества

Крымская война показала гнилость и бессилив крепостной России.

Англия, а вслед за ней и другие передовые страны, тогда быстро шла вперед по пути капиталистического развития. К 1848 г. К. Маркс и Ф. Энгельс уже подвели итог для западноевропейских стран:

«Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествующие поколения, вместе взятые». А в России все еще оставался феодально-крепостнический строй, обусловливавший все большую экономическую, военную и политическую отсталость. В горнозаводских делах крепостнической России все более резко проявлялось то положение, которое так ясно раскрыл В. И. Ленин на примере ее основного тогда, производственного района.

«Но то же самое крепостное право, которое помогло Уралу подняться: так высоко в эпоху зачаточного развития европейского капитализма, послужило причиной упадка Урала в эпоху расцвета капитализма...

Главной причиной застоя Урала было крепостное право; горнопромышленники были и помещиками и заводчиками, основывали свое господство не на капитале и конкуренции, а на монополии и на своем владельческом-праве».

Еще в первом десятилетии XIX в. Англия обогнала Россию в производстве черного металла. Вслед за Англией Россию обогнали Франция» затем США. К середине XIX в. впереди оказалась даже такая страна, как Бельгия. К 1860 г. в выплавке чугуна наша страна, завоевавшая первое место в XVIII в., уже отставала от Англии, США, Франции, Германии, Бельгии, Австро-Венгрии.

На исходе XVIII в. зарубежные исследователи знакомили широкие инженерно-технические круги с величайшими в мире русскими доменными печами, действовавшими с отличными показателями. В 1800 г. средняя годовая производительность уральской домны составляла около 90 тысяч, а английской — 65 тысяч пудов чугуна, но уже тогда уральским древесно-угольным стали противостоять английские доменные печи, работавшие на каменноугольном коксе. К исходу первой трети XIX в. уральские домны давали в среднем за год 118 тысяч, а английские 115—145 тысяч пудов чугуна. В 1860 г. средняя годовая производительность доменной печи со ставляла на Урале, где продолжали работать на древесном угле, 137 тысяч пудов, а в Англии, где еще на исходе XVIII в. полностью перешли на каменноугольный кокс, — 426 тысяч пудов. В семидесятых годах XIX в. Туннер, Тиме и другие единогласно приходили к выводу: «Доменное производство на Урале находится в том же положении, в каком оно существовало полвека тому назад».

Рис. 25. Доменные печи Белорецкого завода в начале XIX века. — Свердловский областной государственный архив.

Горны у печей применялись по большей части открытые, то есть самые отсталые и неэкономичные по сравнению с действовавшими в эти годы за рубежом. Горячее дутье, получившее всеобщее распространение на зарубежных заводах, почти совсем отсутствовало. Получившим всеобщее распространение паровым молотам в это время противостояли в России слабосильные деревянные вододействующие молоты. На Западе уже давно решающую роль играл паровой двигатель, а на Урале, как правило, действовали деревянные водяные колеса, и паровой двигатель все еще представлял собой случайное явление. Из двигателей общей мощностью 37 тысяч лошадиных сил, действовавших здесь в 1864 г., 93% приходилось на водяные и только 7% — 2,6 тысячи лошадиных сил — на паровые.

В 1860 г., то есть почти через три четверти века после изобретения пудлингования, основная масса заводов продолжала переделывать чугун на железо в типичных для XVIII в. кричных горнах. Во всем наблюдалось отставание, определяемое крепостнической монополией и владельческим правом. Но и в этих тяжелых условиях замечательно проявилась сила русского творчества.

Русские техники-новаторы, как показано далее, создали именно в первой половине XIX в. передовую технику добычи россыпного золота, разработки которого были начаты в нашей стране Л. И. Брусницыным в 1814 г. Русские сталевары, трудившиеся у подножья горы Косотур на Южном Урале и в иных местах, внесли свои замечательные вклады в технику и науку.

Развитие добычи россыпного золота привело к открытию платины и алмазов. Неисчислимое множество иных открытий совершили разведчики подземных богатств, действовавшие в первой половине XIX в.

Как и прежде, в их рядах было множество крестьян, мастеровых и иных простых людей, таких, как крестьянин Иван Данилыч Оботуров, открывший а 1820 г. месторождение медной руды, позволившее наладить выплавку меди на Юго-Камском заводе. Здесь же потрудились в 1821 г. его товарищи: Елохов, Вотев и иные, — открывшие новые медные рудники для Юго-Камского завода. Можно привести еще тысячи имен подобных первооткрывателей, действовавших во всех концах великой страны.

Рис. 26. Медаль, отчеканенная в честь открытия в 1814 году рудных богатств Казахстана.

Можно назвать также много имен передовых исследователей, занятых в те годы изучением подземных сокровищ. Труды Д. И. Соколова, Г. Е. Щуровского, П. А. Чихачева, Н. И. Кокшарова и иных русских геологов, минералогов, кристаллографов получили заслуженное признание далеко за рубежами нашей страны. Начавший выходить с 1825 г. «Горный журнал» вскоре получил известность как один из лучших в мире периоди-ческих органов по вопросам техники. Развитию горнозаводских наук в России немало способствовали такие просвещенные деятели, как А. Ф. Дерябин и другие. Свою долю труда выполнили историки русского горнозаводского дела А. С. Ярцов, Н. К. Чупин и многие другие исследователи.

Немало творческих дел выполнили русские новаторы техники первой половины XIX в., занимавшиеся усовершенствованием конструкции доменных печей и улучшением доменного процесса Много ценных работ выполнили изобретатели новых горнозаводских машин и установок.

Рис 27. Выпуск чугуна из доменной печи Нижне-Тагильского завода в 30-х годах XIX века. — По картине Худоярова

Русские новаторы того времени быстро отзывались на зарубежные достижения.

В 1829 г на английском доменном заводе в Клайде ввели горячее дутье, завершившее технический переворот в металлургии. Работа доменных печей в Клайде, изученная в 1829—1833 гг., показала чрезвычайно большое сбережение горючего, что послужило основанием известному металлургу Карстену сказать в 1834 г . «В скором времени не будет ни одной домны и вагранки, не имеющих воздухонагревателя».

Русские металлурги очень быстро откликнулись на это новшество. В 1833 г. был произведен опыт по применению горячего дутья при доменной плавке на Кушвинском заводе К 1835—1836 гг. относятся также опыты с «воздухонагревательным снарядом» на Александровском пушечном заводе, которые дали «удостоверение в выгоде горячего дутья». В 1836 г были поставлены опыты на Выксунских заводах и т. д. Однако от опытов до широкого распространения новой техники оказалась непреодолимая дистанция в стране, где крепостное право стало тормозом, мешающим движению вперед.

Значительное число творческих дел в первой половине XIX в было выполнено в России в области передела черного металла. В стране в эти годы работало много замечательных кричных мастеров, осваивавших и распространявших новшества. Так действовали кричные мастера- златоустовские — Ванин с подмастерьем Мурзиным, Тютев, Кукушкин; гороблагодат-ские — Ефим Меркулов, Федор Бердников, Долматов, Коперский, Королев; вогкинские — Глушков, Пушкарев и многие другие.

Нововведениями в области передела занимались представители разных специальностей, как это представлено на Нижне-Тагильских заводах трудами Швецова, Черепановых, Макарова и других. Успешно потрудились, совершенствуя технику передела черного металла, и такие деятели первой половины XIX в., как Романов — Боткинский завод, Голляховский и Иванов — Гороблагодатские заводы, Аносов — Златоустовские заводы и другие.

Развитию кричного дела способствовали изданные в это время труды Алексеева, Бердникова и других. Продолжалось использование труда зарубежных специалистов: Гранд-Монтань при введении контуазского передела

Передовые русские техники одними из первых за пределами Англии занялись практическим введением пудлингования. В 1817 г. первые опыты передела чугуна в ковкий металл по способу пудлингования произвели на Пожевском заводе, принадлежавшем тогда Всеволожскому. Это был передовой завод, на котором тогда впервые осуществлялись и другие дела, как, например, постройка одних из первых в России и первых на Урале пароходов.

В 1825 г. опытная пудлинговая печь появилась на Нижне-Тагильском заводе, а вслед затем на Нижне-Салдинском. С 1837 г. на Боткинском заводе, которым руководил Илья Петрович Чайковский, отец известного композитора, пудлингование уже применялось не в виде опыта, а как процесс, вошедший в практику. Успеху нового дела здесь много способствовал горный офицер Романов.

В 1840 г. пудлингование ввели на Чермовском заводе, в 1842 г. механик Копьев добился удачи в деле сооружения и работы пудлинговых печей на нижегородских заводах Шепелевых — Выксунском и Велетминском.

Изыскивая способы улучшения техники передела чугуна, большинство заводов ограничивалось, однако, усовершенствованием старого кричного способа, вводя в него лишь новые приемы, в том числе шведский, контуазский и иные.

Поиски нового шли по разным направлениям, немало было удачных предложений, оправдавших себя на практике, но в целом развитие начало идти очень медленно.

В 1855 г. стало известно, что англичанин Генри Бессемер взял патент на способ передела чугуна в литую сталь, названный его именем. Русские техники тотчас принялись за изучение предложений Бессемера. Описание этого способа немедленно появилось на Нижне-Тагильских заводах, занявшихся соответствующими опытами. В 1857 г., когда Бессемер еще только продолжал первые опыты и вырабатывал системы своего конвертора, в России на Всеволодоеильвенском заводе уже пустили в ход первый конвертор для передела чугуна в сталь по новому способу. Опыты прошли успешно, но ими и ограничились. Передовые русские деятели упорно боролись за новое, но все хуже и хуже использовались их начинания. Особенно сильно это проявилось во время Крымской войны, когда стали очевидными гибельные последствия отсталости России, обусловленной господством крепостников.

Армии, вторгнувшиеся в Крым, опирались на все достижения передовой западноевропейской техники. Паровые железные дороги подвозили войска англичан и французов к портам, где было немало пароходов для переброски войск и грузов на восток.

В России же волы и лошади на сухих путях, а на реках сплавные баржи действовали в середине ХIХ в. подобно тому, как это имело место в допетровские времена.

Русские техники-новаторы и в этих условиях не прерывали своего созидательного труда. В 1851 г. на Урале провели успешные опыты по сравнительному изучению различных способов углежжения, известных во всем мире, и выработали в конечном счете свой «новый суксунский способ». Это заслуга куренных мастеров. Силантия Нельзина — Боткинский завод, Прокопия Козина — Богословский завод, Бориса Гилева и Харитона Вишнякова — Гороблагодатские заводы, Алексея Сыропятова — Златоустовский завод, Андрея Шестиперова и Сидора Усольцева — Екатеринбургские заводы, Головнина — Пермские заводы.

В конце 1853 г. уставщик «плавиленного» производства Юговского завода Федор Комаров и горновой подмастер первой статьи Козьма Захаров создали новый способ извлечения меди из медистого чугуна.

Немало совершено было и иных творческих дел. Одно из самых замечательных в их числе связано с именами крестьян Федора и Ивана Лукьяновичей Сосниных из сельца Кергоя, Грязновицкого сельского общества, Мо-логского уезда, Ярославской губернии.

В апреле 1854 г. Сосмины явились к начальнику Боткинского завода я предложили наладить на этом заводе производство железа из окалины. На родине Сосниных этот способ знали хорошо. Еще в XVIII в. на него обращали внимание такие авторы, как Гутрий. Теперь Соснины задумали сделать общим достоянием использование окалины, большое количество которой накопилось на русских заводах. Они предложили перерабатывать богатые железом кричные шлаки, горелые листовые обрезки.

Получив разрешение, Соснины успешно ввели свой способ на Воткинг ском заводе, а затем на заводах Холуницких, Чермозском, Очерском, Никольском. Нововведение Сосниных дало отличные результаты. О новаторах гак сообщается в официальных материалах Боткинского завода:

«Крестьяне Соснины, построив небольшую печь для выделки кусков из окалины, научили мастеровых приготовлению такого железа и, далекие от всяких корыстных видов, но имея в виду одну лишь пользу, уехали, оставив воспоминание по себе и добрым делом своим и прекрасным поведением».

В скромном деле крестьян Сосниных проявились черты, свойственные лучшим русским новаторам, стремившимся превращать свои идеи в общее достояние народа.

Сила и своеобразие народного творчества сказались в эти годы и во многих иных творческих начинаниях русских рудознатцев, техников и исследователей.

Однако это были годы, когда властвовали крепостники, сумевшие даже отмену крепостного права провести в своих интересах, что наложило отпечаток на весь ход развития горнозаводских дел.

Но как ни много тяжелых сторон знала страна, в которой власть принадлежала крепостникам, никакие силы не могли прервать творческие дела сынов русского народа.

Рис. 28. Лицевая сторона медали в честь выплавки чугуна на торфяном топливе На оборотной стороне имеется дата: „Исток 1825-го года”. Там же указано: „Сплавлено углем из турфа”. Медаль отлита из чугуна, полученного при плавке на торфяном топливе.

[править] 2. Золотой поток

В первой половине XIX в. русские горнозаводские труженики совершили выдающееся дело — они создали новую технику добычи россыпного золота.

До 1814 г. в России добывали и считали возможным добывать только золотую руду из коренных месторождений, то есть жильное золото. Промышленную добычу россыпного золота считали невозможной. До XIX в. только один человек крепко подумал о русском россыпном золоте. Это — Михаил Васильевич Ломоносов.

Лишь в 1814 г. последозал должный ответ делом на то, что указывал Ломоносов. Этот деловой ответ дал простой русский человек — Лев Иванович Брусницын, штейгер Березовских золотых промыслов, сын мастерового. В 1795 г. он начал работать «на Екатеринбургских золотых приисках промывальщиком». В 1812 г. он открыл новые золоторудные месторождения на Уфалейских заводах, за что был произведен в похштейгеры.

Брусницын знал, что за рубежом добывают золото из песков, и много думал: «не скрывается ли подобное богатство как в чужих землях в недрах наших земель». От размышлений он перешел к делу и добился выделения специальной партии для разведки песочного золота. Все дело, однако, испортил начальник партии. Брусницын требовал, чтобы шурфы закладывали в низких местах, полагая, что «золото по тяжести Своей должно скатываться в долины». Начальник же поисковой партии, знавший только рудные месторождения и убежденный в том, что золоту полагается быть лишь в горах и скалах, закладывал шурфы «у самых подошв гор», где не было россыпного золота. Такие поиски дали и могли дать лишь отрицательный результат: «Никакого открытия не сделано. Истраченные деньги три тысячи рублей ассигнациями взысканы с заводоуправления и запрещено впредь искать золото в долинах».

Официальный запрет поисков золота в долинах обозначал запрещение вообще поисков россыпного золота. Брусницын, однако, не сдался. Он обладал характерной чертой русских людей — упорством в достижении поставленной цели. Убежденный в своей правоте и невзирая на официальный запрет, он лично принялся за поиски. В 1814 г., занимаясь просмотром «откидных песков прежней рудной протолчки» на Первопавловской фабрике, он заметил две небольшие крупинки золота. Опыт, накопленный с тех времен, когда он начал работу как рядовой промывальщик, показывал, что эти крупинки не жильное золото, с которым только и имели тогда дело в России.

Справедливо решив, что он нашел россыпное золото, Брусницын принялся за промывку песков. После многих опытов удалось получить «немного золота, одинакового с теми двумя зернами».

Новатор, искавший золото в песках, подвергался непрерывным насмешкам, но в сентябре 1814 г. он победил, приступив к промывке песков из речки Березовки. Впоследствии он писал об этом дне: «Я беру из речки на пробу песку — и что же, какое счастие: во время накладки еще песку нахожу сам кусок золота в 8 1/2 золотников; промыв же взятый песок, одну тачку в три пуда, получаю золота 2 золотника... Эта находка решила все; с ней все сомнения вон».

Рис. 29. Лицевая сторона медали в честь находки 11 июня 1813 года золота и открытия первого рудника в дачах Верхне-Нейвинского завода. Медаль отчеканена на Екатеринбургском монетном дворе в 1814 году.

На исходе сентября 1814 г. начал работать первый в России прииск по добыче россыпного золота, созданный Брусницыным. С 21 сентября по 1 ноября 1814 г. здесь промыли 8 тысяч пудов песков и получили 2 фунта 63 золотника золота. В последующие годы этот первый прииск давал ежегодно до пяти пудов россыпного золота «при работе неусиленной».

Л. И. Брусницын добился успеха, применив новое решение: его предшественники «толкли» пески, а он стал их промывать. Россыпное золото, добываемое по способу Л. И. Брусницына, обходилось вчетверо дешевле жильного.

Труд Брусницына вызвал полный переворот в русской золотой промышленности.

К 1823 г. на Урале, по официальным подсчетам, открыли несколько сотен мест, богатых россыпным золотом. За десять лет счет добытого россыпного золота начали вести на сотни пудов, а добычу ранее известного коренного золота продолжали измерять пудами.

Коренное золото добывали лишь в нескольких, а россыпное — в сотнях мест. К 1824 г. открыли россыпное золото: екатеринбургское, гороблаго-датское, миасское, богословское, верх-исетское, невьянское, режевское, верх-нейвинское, нижне-тагильское, сысертское, каслинское, кыштымское, уфалейское, шайтанское, билимбаевское, ревдинское, пермское. Вслед за Уралом россыпное золото нашли во многих сотнях мест на Алтае и в Сибири.

Широкое применение способа Брусницына привело к увеличению добычи золота в сотни раз.

Передовые русские труженики подхватили его почин и быстро выработали новую технику добычи россыпного золота, для получения которого стали перерабатывать ежегодно многие миллионы пудов золотоносных песков. В 1827—1828 гг. только на Урале переработали около 170 миллионов пудов золотоносных песков. Лишь на одних демидовских промыслах в 1823—1842 гг. промыли около 330 миллионов пудов песков и получили из них свыше 580 пудов золота. Естественно, что не хватало рук для работ подобного размаха, и в условиях еще феодально-крепостнических начался напряженный труд по созданию механических и химических средств для извлечения золота из песков. Учиться в этом деле было не у кого. Добыча россыпного золота за рубежом была тогда примитивной. Ведь только в середине XIX в. начали вступать в строй прославленные впоследствии австралийские и калифорнийские золотоносные районы, а еще позднее началась добыча золота в Трансваале, на Аляске.

Русские изобретатели отлично справились с поставленной перед ними задачей, создав разнообразнейшие золотопромывальные станки и машины. В 1823 г. начальник Златоустовских горных заводов С. Татаринов успешно провел на Березовских золотых промыслах испытания «нововведенных чугунных вашгердов с решетами», получивших затем значительное распространение.

В том же году начала действовать первая русская машина для переработки золотоносных песков. Ее создал Егор Китаев, управитель Верх-Исетских заводов Яковлева.

На простом вашгерде средняя производительность на 1 рабочего составляла 20—25 пудов песков в день, а на каждого рабочего у машины Китаева приходилось в среднем ежедневно по 200—250 пудов песков. После испытаний машины справедливо признали: «Польза сей приуготовительной машины весьма очевидна».

Рис. 30. Золотопромывальня при Первопавловеком прииске, одном из первых на Урале мест разработки россыпного волота. — По г равюре 20-х Годов XIX века.

Китаева приходилось в среднем ежедневно по 200—250 пудов песков. После испытаний машины справедливо признали: «Польза сей приуготовительной машины весьма очевидна».

В 1826 г. бергмейстер Березовских золотых промыслов Кокшаров создал оригинальную машину с волнообразным вашгердом. В 1828 г. стало известно, что замечательный уральский машиностроитель тех дней Ефим Алексеевич Черепанов создал новую машину для промывки золота, о которой тогда записали в одном из документов: «Такого рода промывальной машины ни на каких золотых промыслах хребта Уральского не находится».

В 30-х годах XIX в. целую серию оригинальных золотопромывальных машин создали. Аносов, Брусницын, Гавеловский, Порозов, Чевкин и другие. В 1840 г. М. Карпинский уже смог разработать обширную классификацию, охватившую множество типов русских оригинальных золотопромывальных машин.

Русские исследователи первой половины XIX в, опираясь на открытие Брусницына, успешно продолжали дело, начатое Ломоносовым — основоположником научной теории о происхождении россыпного золота и местах его залегания. Одним из самых выдающихся деятелей в этом направлении был Д. И. Соколов.

В 1823 г. он опубликовал свой первый труд, посвященный россыпному золоту: «О металлоносных песках». В дальнейшем он опубликовал много работ, посвященных вопросам палеонтологии, геологии, минералогии, открытию новых полезных ископаемых, использованию чугуна как строительного материала и т. д. Особенную известность получили ею книги: «Руководство к минералогии с присовокуплением статистических сведений о важнейших слоях и минералах», изданное в Петербурге в 1832 г., и изданный там же в 1839 г. «Курс геогнозии», в дальнейшем дополненный и изданный в 1842 г. под новым названием «Руководство к геогнозии».

Соколов очень интересовался вопросом, которому была посвящена его работа, напечатанная в 1823 г. Он опубликовал в 1825 г. в «Горном журнале» статью «Об открытии золотосодержащих песков в округе Камско-Воткинского завода». В 1826 г. там же была напечатана его работа «Мысли об уральских золотоносных россыпях».

В этих трудах Соколов дал успешно по тому времени развитое учение о золотоносных песках, об их образовании за счет разрушения коренных месторождений, о распространении россыпей, их характере, запасах и о многом другом, уделив особое внимание значению разработки золотоносных песков для государства.

Труды Соколова показывают, что в деле развития золотой промышленности русская научная мысль не отставала от практики, столь блестяще представленной в те годы делами, основанными на огкрытии Брусницына. Начинания Соколова подхватили и успешно продолжили многие русские исследователи, в числе которых особенно выделяются Карпинский и Кокшаров.

Выдающиеся дела совершили русские новаторы, занимавшиеся разработкой немеханических способов извлечения золота из песков. Оригинальные установки для сортучки (амальгамации) создали Чадов, Хвощинский, Варвинский. Способ, предложенный последним, получил в 1836 г. на съезде в Иене оценку как самый совершенный из известных в то время.

В 1837 г. француз Беккерель предложил извлекать золото из руды и песков электрохимическим способом, значительно увеличив выход золота. Однако в дальнейшем выяснилось, что заведующий Екатеринбургской лабораторией Авдеев создал несравненно более совершенный способ. Вслед за Авдеевым новые способы предложили Лешедко, Яргин и другие.

В 1843 г. Петр Романович Багратион, племянник прославленного героя 1812 г., создал новый способ извлечения золота и опубликовал труд о цианировании этого драгоценного металла.

П. Р. Багратион изучил процессы растворения золота, серебра и меди ц водных растворах щелочных цианистых соединений и желтой железисто-синеродистой соли Он дал научную теорию этих процессов и открыл способы воздействия на их ход при помощи изменения температуры, усиленного соприкосновения с воздухом и т. д. Знаток гальванизма, он впервые изучил действие электрического тока в связи с цианированием золота.

В том же 1843 г. П. Евреинов создал свой труд, посвященный изучению цианистых соединений золота.

Идеи П. Багратиона и П. Евреинова, работы которых были опубликованы на иностранных языках и стали известны за рубежом, подхватили иностранные деятели, вплоть до Мак Артура и Форреста, введших в 1887 г. в широкую практику то, что русские исследователи предложили еще в 1843 г.

Способ, предложенный впервые П. Багратионом, — теперь самый важный процесс в мировой металлургии золота. Русское творчество лежит в основе всей этой современной важнейшей отрасли промышленности.

Русское творчество в золотой промышленности имело огромное практическое значение в пределах и нашей страны.

За 1745—1900 гг. продолжатели дела, начатого Ерофеем Марковым, дали стране около 125 тысяч пудов золота. Подавляющая часть этого волота (95%) россыпное, то есть именно то золото, к добыче которого призмвал М. В. Ломоносов и добычу которого ввел в практику Л. И. Брусницын, а технику извлечения разработали Кокшаров, Черепанов, Аносов, Брусницын, Гавеловский и многие другие новаторы во главе с Петром Романовичем Багратионом.

Открытие и успешная разработка россыпного золота на Урале побудили разыскивать россыпные месторождения далеко за его пределами по всей России.

В 1824 г. Турулов и Сметании нашли россыпное золото в песках близ города Гороховца во Владимирской губернии, но эта находка не получила промышленного значения. Также не была использована находка В. Любарским золотоносных песков в Тверской губернии, совершенная в 20-х годах XIX в. Большие промышленные дела на основе уральского опыта разработки золотоносных песков удалось совершить к востоку от древнего Каменного пояса.

В 1829 г. начали работать первые прииски россыпного золота на Алтае. В 1832 г. здесь стало известно около 450 золотоносных месторождений.

В 20-х годах XIX в. в Сибири распространился слух, что возле озера Берчикюль, в верховьях реки Кии, Мариинского округа, творятся небывалые дела. Рассказывали, что крестьянин из ссыльных, по имени Егор Лесной, «нередко отлучался в горы и выносил оттуда крупные зерна самородного золота»

В мае 1827 г. поисковая партия под руководством А. Попова, производившая поиски золота в Томской губернии, открыла здесь россыпное золото более чем в тридцати местах по речкам Кие, Бирикуле, Кандате, Макарке и другим.

С тридцатых годов XIX в. россыпное золото начали разрабатывать в Енисейской губернии, за Байкалом и в других местах Сибири.

Тысячи первооткрывателей россыпного золота прокладывали новые пути на необъятных сибирских просторах.

Русский народ уже в то время стал помогать другим странам создавать и развивать новые отрасли горнозаводского дела.

В 30-х годах XIX в. русские горные инженеры Ковалевский, Лизель и другие ездили на Балканы для разведки золота.

В 40-х годах XIX в. на Березовских золотых приисках и в иных местах Урала можно было встретить инженеров Али-Могаммеда и Дашури. приехавших из далекого Египта «для изучения в России способов разработки золотоносных песков».

В 1847 г. в стране пирамид происходила торжественная церемония по случаю открытия золотых приисков, созданных русскими техниками Ковалевским и Бородиным, командированными на берега Нила русским правительством по просьбе египетского вице-короля.

Бородин записал:

«...войска все были выведены на парад, зделали несколько маршев, поставили ружья в козлы Подостлали ковры, паша и чиновники встали на ковры. Негры сели поотдаль, потому что они идолопоклонники, а мы стояли своим кружком и смотрели на церемонию.

Несколько помолясь богу, паша приказал привести трех быков... закололи и кровью мазали станки, потом начали промывать четыре человека на одном станку».

Русские люди принесли в Египет новую технику добычи золота, выработанную на Урале.

Техника добычи россыпного золота, зародившаяся когда-то на берегах Нила и других великих рек, вернулась в новых формах в страну фараонов из России.

[править] 3. Платина и самоцветы

В 1819 г. русские горнозаводские специалисты обратили внимание на то, что к россыпному золоту с Верх-Исетских приисков примешан какой-то особенный металл в виде таких же зерен, как золото, но отличающийся блестящим белым цветом. Его удельный вес был близок к золоту. Силь ные кислоты на него не действовали. В дальнейшем появились новые находки: такие же зерна нашли в 1822 г в россыпном золоте с Невьянских и Билимбаевских приисков.

Рис. 31. Первый платиновый прииск Старого Света. Царево-Александровская платиноносная россыпь в самом начале работ на ней. — По рисунку 20-х годов XIX века

Русские исследователи И. И. Варвинский — 1822 г., В. В. Любарский — 1823 г. и другие быстро и притом вполне самостоятельно установили, что этот «белый металл» — различные минералогические сочетания платины и ее спутников: осмия, иридия, палладия. Все эти драгоценные металлы впервые дал стране Урал.

Вскоре открыли самостоятельные платиновые месторождения.

Поисковая партия, отправленная с Баранчинского завода во главе с мастером-нарядчиком Андреевым, открыла в августе 1824 г. месторождение россыпной платины на речке Ураличе в 12 км от названного завода. Здесь заложили первый в России платиновый прииск и вместе с тем первый в Старом Свете — Царево-Александровский.

В том же году К. П. Голляховский открыл платиновые россыпи близ деревни Мостовой, на речке Мельничной, на речке Ис. В следующем году открыли еще много таких россыпей в том же районе Гороблагодатских заводов Урала.

В 1825 г. началась промышленная добыча платины в районе Нижне-Тагильских заводов Н Н Демидова.

Гороблагодатские платиновые прииски находились на восточном склоне Урала, то есть р. Азии. Демидовский первенец, начавший действовать на речке Сухой Висим в июле 1825 г., находился на западном склоне Урала. Это — первый платиновый прииск в Европе.

В 1828 г. русские разведчики драгоценных металлов сделали новое важное открытие. В нижне-тагильских заводских дачах возле главного хребта Урала нашли платину, включенную непосредственно в горную породу. Так впервые в мире удалось открыть коренные месторождения платины.

Русские платиновые прииски оказались самыми богатыми. Только одному Н. Н. Демидову платиновые прииски дали в 1828 г. драгоценного металла больше, чем ежегодно давали все вместе взятые прииски, находившиеся за рубежами нашей страны и работавшие девяносто лет.

В 1824 г. в России получили 2 пуда сырой платины, в 1825 г.— более 111/2 пудов, а с 1830 г. стали добывать ежегодно более сотни пудов.

Добыча плагины требовала огромной затраты народного труда. Лишь на демидовских приисках за 1825—1841 гг. добыли и переработали свыше 116 миллионов пудов платинонооных песков, давших более 1500 пудов сырой платины. Русские новаторы, открывшие платину, сделали важное дело. За нашими рубежами платину добывали всего лишь как примесь к золоту. Россия же стала единственной в мире обладательницей месторождений непосредственно самой платины.

Немедленно после открытия платины русские деятели приступили к изучению ее технических свойств и разработке способов ее использования. В этом отношении в России уже существовала отличная традиция, заложенная А. А. Мусиным-Пушкиным, труды которого составили с 1797 г. целую эпоху в мировой истории исследования платины. Ему принадлежит честь создания способов получения за несколько минут чудесных платиновых амальгам, тогда как до него умели получать, по способу Льюиса, лишь весьма несовершенные амальгамы, затрачивая на это дни, а то и недели. Мусину-Пушкину принадлежит также честь создания нового способа получения звонкой металлической платины и ковки ее, что было огромным шагом вперед по сравнению с единственным известным громоздким способом Жанетти.

Дело, начатое А. А. Мусиным-Пушкиным, отлично продолжил творец новых способов обработки русской платины горный инженер А. Н. Архипов. Он разработал оригинальный способ отделения платинового шлиха от золота. Он же самостоятельно разработал вопрос о техническом использовании платины. Архипов привлек к делу мастеров Кушвинского завода и вместе с ними изготовил в 1825 г. первые изделия из русской платины; кольцо, чайную ложку, чернильницу, цепочки, мелкие изделия.

Архипов и его соратники, разрабатывавшие технологию обработки платины, сделали почин в чрезвычайно важном направлении. Они приступили к изготовлению платиновых сплавов для промышленных целей.

Рис. 32. Первые изделия из русской платины.

При сплавлении четырех частей платины и одной части меди Архипов получил кислотостойкий сплав. Он выдвинул предложение применять платину для украшения стеклянных и фарфоровых изделий: «Русские фарфоровые изделия скоро украсились сим новым русским металлом».

Особенно важные опыты провел Архипов по изготовлению и использованию сплавов платины со сталью. Платинистая сталь резала железо, чугун, стекло. Эту сталь называли алмазной

Архипов выдвинул предложение использовать платинистую сталь для ружейных стволов и ответственнейших деталей.

В дальнейшем вошло в практику только немногое из того, что предлагал Архипов. Однако не следует забывать, что последнее слово в деле использования платины еще далеко не сказано. Этот «неистребимый» металл, как и предвидел за 120 лет до наших дней Архипов, в действительности стал незаменимейшим и драгоценнейшим материалом для изготовления наиболее ответственной аппаратуры в лабораториях и на заводах.

Платина стала верным другом человека. Это — заслуга прежде всего таких русских деятелей, как Архипов, Мамышев, кушвинский слесарь Сысоев, нижне-тагильский мастеровой Филипп Попов и их товарищи.

В сентябре 1834 г. на съезде естествоиспытателей и врачей в Штут-гардте выступил с докладом русский исследователь П. Г. Соболевский, автор оригинального способа очистки сырой платины.

Он рассказал зарубежным деятелям о том, как в России, «не заимствуя», создали оригинальную методику и технику исследования и использования платины. Он уместно напомнил и о том, что за рубежом, на рудниках Бразилии, Колумбии, Гаити, имеющих вековую историю, добывают ежегодно не более 25 пудов платины, а в России, где промышленная добыча ее началась в 1824 г., ежегодно получали ко времени штут-гардтского съезда более 100 пудов.

Немало иных открытий выполнил в те годы русский народ, великий сын которого М В. Ломоносов еще в середине XVIII в. обратил свой клич к русским людям:

«Станем искать металлов, золота, серебра и протчих, станем добираться отменных камней, мраморов, аспидов и даже до изумрудов, яхонтоз и алмазов».

Народ выполнил завет гениального ученого.

В июне 1829 г. во время работ по промывке золота на Крестовоздвиженских промыслах Урала четырнадцатилетний крепостной Павел Попов из деревни Калинской нашел первый алмаз в России. Затем нашли алмазы и в других местах на обоих склонах Уральского хребта.

Это были не случайные находки. Они представляли собой закономерное следствие труда народных масс, занятых промывкой золотоносных песков на Каменном поясе.

Находки алмазов на Урале дали основание английскому геологу Р. И. Мурчисону сообщить всему миру о том, что в недрах России есть все, вплоть до алмазов.

До 1823 г. рубины и сапфиры можно было добывать только на далеком Цейлоне и в иных отдаленных местах. В 1823 г. рубины и сапфиры удалось найти в золотоносных россыпях по речке Борзовке в даче Кыштымского завода на восточном склоне Урала. Затем в том же году здесь открыли корунд, считавшийся ранее достоянием только Китая, Бенгалии и Цейлона.

Поисковые партии, разведывавшие золото, отыскали во второй четверти XIX в. немало иных самоцветных камней. На Урале нашли: ильменит, канкринит, миасцит, титановый шерл и другие самоцветы и поделочные камни.

[править] 4. Сталевары

В 1820 г. горбатовский купец Полюхов подал заявку на привилегию на изобретенный им способ производства стали. Вместе с заявкой он представил «образцы инструментов из сей стали» и самую сталь.

Заявка Полюхова поступила на рассмотрение в Департамент горных и соляных дел министерства финансов.

Департамент роздал питерским заводам образцы для испытания и разослал по всей России запросы на те заводы, которые, по его сведениям, могли производить сталь.

Петербургский монетный двор после произведенных испытаний дал заключение о стали Полюхова «...она оказалась на дело инструмента годною и прочною, сыпь имеет мелкую и ровную». Сталь была в изломе мелкокристаллической и однородной.

Известный в те годы техник и промышленник Битепаж, нашедший в России свою вторую родину, еще выше оценил сталь Полюхова. Он сообщил Департаменту, что «присланный к нему кусок полюховской стали с английскою совершенно одинаковой доброты и по деланным им опытам имеет все свойства, которыми отличается иностранная». Испытания убедили Битепажа в том, что сталь Полюхова может заменить иностранную, покупаемую по высокой цене за рубежом для производства инструментов.

Отличный отзыв дал Вобер, управляющий Шлиссельбургской ситцевой фабрикой. Он сообщил Департаменту, что «сталь Полюхова во всех частях самой лучшей доброты к употреблению инструментов для сей фабрики и оная не уступает ни английской, ни штейермаркской в инструментах для точения стали и железа, для обточения медных цилиндров для печатания ситцов и на дело штемпелей для гравирования цилиндров».

Механики, монетчики, ситцепечатники, инструментальщики единогласно признали сталь Полюхова отличной и способной выдерживать соревнование с лучшими сортами зарубежной стали. Успешные испытания, однако, не помогли Полюхову.

В России кроме него многие умели делать отличную сталь и вообще самое производство стали было давным-давно известным. Сталь умели делать еще допетровские мастера, а про петровских и позднейших и говорить не приходится. Производство стали уже в значительной степени развили и усовершенствовали предшественники и современники Полюхова.

В Департамент горных и соляных дел поступили сведения о производстве стали на Верх-Исетском, Нижне-Исетском, Елизавето-Нердвинском, Невьянском, Шурма-Никольском, Юрезань-Ивановском, Алапаевском, По-жевском, Катав-Ивановском, Ревдинском, Каслинском, Саранинском, Боткинском, Буйском и других заводах.

В августе 1823 г. Полюхову отказали в привилегии на производство стали на его заводах. «Департамент горных и соляных дел, находя, что приготовление стали в разных ее видах доведено уже в России до совершенства и на других заводах и притом выделка ее, быв весьма уже значительна, составляет важную ветвь частной промышленности, полезную и для самого государства... полагать прошение купца Полюхова без уважения».

При этом указали: «... выдача привиллегии, испрашиваемой Полюховым на изключительное приготовление стали на его заводах изобретенным им способом, неминуемо остановит прочие сего рода заведения... послужит к подрыву и разорению заводчиков... а сие противно выгодам самого правительства».

Ко времени заявки Полюхова основная масса стали получалась в России из так называемого уклада. «Рафинированная сталь из уклада имеет самое большое употребление», — писали в «Журнале мануфактур и торговли» в июне 1825 г.

Русские новаторы, не удовлетворяясь давно известными приемами, упорно изыскивали новые способы производства стали. Оригинальный способ разработал Подоксенов, талантливый техник первой четверти XIX в., управитель Нижне-Исетского завода, где производили сталь особым цементированием «по его прожекту». На Нижне-Туринском заводе разработал свой оригинальный способ производства стали Антроп Кетов. Затем здесь дело было продвинуто значительно вперед Львом Симбир-иевым. прибывшим из Нижнего Тагила и обучившим новым способам в Нижней Туре Демида Крохалева. В дальнейшем на Нижне-Туринском заводе усовершенствовал производство стали тагильчанин Андрей Субботин, передавший свое мастерство упомянутому Крохалеву.

Немало новаторов, вырабатывавших все новые и более совершенные способы производства стали, работало на заводах Баташева, на Пожевском заводе Всеволожского, на казенном Боткинском заводе.

В декабре 1820 г. в Департамент горных и соляных дел послали с Баташевских заводов описание: «Способ делания стали на заводах г-на коллежского асессора Ивана Родионовича Баташева». С гордостью сообщили следующее: «Все сорта сталей, какие до селе известны, с давних времен выделываются на заводах г. Баташева и не только употребляются на свои заводские нужды, но и продаются частным людям и самой казне. Тульский оружейный завод не раз заказывал значительные количества, отдавая здешней стали преимущество пред другими. Самой булат, или подражание дамаскинской стали, делался на заводах г. Баташева с успехом».

На Баташевских заводах издавна изготавливали «сталь натуральную», вырабатывая ее непосредственно «из руды в доменках».

Кроме того, здесь издавна вырабатывали посредством томления «цементованную» сталь.

С 1806 г. на этих заводах вырабатывали литую сталь.

Литую сталь производили также на Пожевском заводе, где ее изготавливали «на малинькой домне».

Особенную известность в те годы получили работы Семена Ивановича Бадаева, занимавшегося созданием новых способов производства стали.

Бадаев был крепостным Рагозина. После испытаний стали, получившей известность под именем «бадаевской», талантливый сталевар был выкуплен правительством у его владельца за 3000 рублей ассигнациями. Кроме того, Бадаева наградили медалью.

Описание производства стали, составленное в связи с делом Полюхова П. Г. Соболевским, управителем Боткинского завода, сообщает о первых опытах, производившихся Бадаевым еще в Петербурге. Работы выполнялись в следующей последовательности: цементирование железных прутков в «черном цементе» — разламывание полученной «томленой стали» и растапливание ее с флюсом, что давало белый чугун, из которого снова отливали прутки — цементирование прутков в «белом цементе» — цементирование полученного сталистого железа в «черном цементе» — прокатка стальных прутков. В дальнейшем, в 1811—1815 гг., Бадаев применил на Воткинском заводе более простой способ: изготовление прутков из железа — цементирование прутков с глиной — проковка прутков — цементирование прутков с углем — проковка прутков.

Сталь Бадаева сперва уступала английской, но затем он улучшил ее производство, применяя различные способы, вплоть до изготовления литой стали. Он произвел интересные опыты изготовления сплава стали с платиной. В конечном счете он выработал способы производства стали высокого качества, обладающей способностью отлично свариваться и весьма вязкой. Эта сталь применялась для таких ответственных инструментов, как монетные штампы,

В 1830 г. в газете «Северный Муравей» писали, что сталь Бадаева не уступает по своему качеству лучшим иностранным образцам.

Немало потрудились и другие русские новаторы, занимавшиеся производством и переработкой стали. В связи с работами Бадаева по производству литой стали на Боткинском заводе сын мастера Федор Мезенцев «придумал ручной винтовой штамб для приготовления плавиленных горшков».

Оригинальный способ производства литой стали разработал управитель Велетминского завода Пономарев, много потрудившийся вместе со своим сыном.

Замечательные мастера по стали сформировались в первой четверти XIX в. в будущих русских центрах производства стальных изделий, получивших мировую известность. Крестьянин села Ворсма Иван Гаврилович Завьялов самоучкой овладел технологией стали и высоко поднял производство стальных ножей в Ворсме.

Шереметевский крестьянин Калякин в селе Павлове разработал своеобразные способы производства стальных изделий. К 1837 г. он обучил своему мастерству более ста человек.

Замечательные сталевары выросли на русских оружейных заводах в Ижевске, Туле, Сестрорецке, Златоусте.

Именно в Златоусте вырос выдающийся русский металлург первой половины XIX в. Павел Петрович Аносов, имя которого с признательностью произносит во всем мире каждый металлург, знающий историю своей специальности.

По окончании Института корпуса горных инженеров в 1817 г., Аносов поступил на Златоустовский завод, где работал до 1847 г.; последние 16 лет — в должности начальника Златоустовских заводов. В 1819 г. он составил отличный труд: «Систематическое описание горного и заводского производства Златоустовского завода». В дальнейшем он выполнил здесь много новых дел в области геологии, горного дела и металлургии. Он разработал особый способ извлечения золота из песков путем сплавления с чугуном, создал оригинальные золотопромывальные машины, первым применил паровую машину на золотых приисках.

Наиболее важны труды Аносова как исследователя и изобретателя в производстве стали.

В 1827 г, он опубликовал свой труд: «Описание нового способа закалки стали в сгущенном воздухе». В 1837 г. Аносов выступил в печати с новым трудом: «О приготовлении литой стали».

Во всем мире стремились сохранять в секрете свои способы производства стали, а Аносов четко поставил вопрос о необходимости покончить с кустарными секретами и поставить все дело развития производства стали на строгую научную основу. Вместе с тем он показал, что все необходимое для производства литой стали можно изготовить в любом месте. Его опыты доказали, что тигли для производства стали можно делать не только в Пассау, как было принято считать до него. За «пассауский горшок» приходилось платить по 25 рублей, а тигли Аносова обходились заводу по 44 коп. за штуку.

Аносов уверенно разбивал старые отжившие традиции и вводил новое, вопреки нападкам на него некоторых ученых-теоретиков. Ему говорили, что тигли, сделанные по его способу, не выдержат высокую температуру плавления стали, а он спокойно делал свои тигли и плавил в них не только сталь, но и золото. Его новаторство обеспечило мировую славу златоустовской стали, из которой вырабатывали отличное холодное оружие, инструменты и различные ответственные орудия. Он добился проката тонких листов отличной стали. Златоустовская сталь начала идти буквально нарасхват.

Рис. 33 Павел Петрович Аносов (1797- 1851).

Аносов упорно продолжал свои труды.

В 1841 г. в Петербурге вышел из печати классический труд, ссылки на который и теперь постоянно встречаем в мировой литературе по стали: «О булатах. Сочинение Корпуса горных инженеров генерал-майора Аносова. Содержание: описание опытов, предпринятых для получения булатов: понятие, приобретенное из сих опытов; о различии булатов от стали и открытие самих способов приготовления их», Вторая часть книги, изданная с пометкой на титульном листе — Златоуст, содержала «Журнал опытам с 1828 по 1839 год с краткими замечаниями».

Аносов поставил перед собой задачу открыть тайну изготовления древних булатов, утерянную за много времени до его дней. Он справедливо сказал: «Булат и до сих пор составляет, по моему мнению, неразгаданный металл». Также правильно он указал, что в России познакомились с булатами раньше, чем на Западе, и что всё написанное на Западе о булате «не заключает в себе удовлетворительных сведений».

Рис. 34. Титульный лист приложения к книге П. П. Аносова.

Рис. 35.1. Страницы из журналов П. П. Аносова по приготовлению литой стали и булата, описывающие опыты 1831 года, когда впервые был применен микроскоп для исследования структуры металла.

Рис. 35.1. Страницы из журналов П. П. Аносова по приготовлению литой стали и булата, описывающие опыты 1831 года, когда впервые был применен микроскоп для исследования структуры металла.

Рис. 36. Чертежи печей для производства булата. Из работы П. П. Аносова: «О булатах», 1841 год (опубликовано в „Горном журнале” и отдельной книгой) с булатами раньше, чем на Западе, и что все написанное на Западе о булате «не заключает в себе удовлетворительных сведений».

Ко времени его работы искусство изготовления булатов в значительной мере было забыто и на Востоке. Со времени покорения Сирии в XIV в. Темир-Лангом там утратили искусство производства дамасских клинков.

«Грузинские мастера, — писал Аносов, — уверяют, что искусство приготовлять табан потеряно в самой Азии около шестисот лет».

Русский исследователь поставил перед собой задачу открыть тайну и ввести в практику изготовление клинков из таких сортов булата, как табан, кара-табан, харасан, кара-харасан, гынды, куш-гыкды, нейрис, шам и иные. Он задумал разгадать и сирийский булат, и древнеиндийский вутц.

Аносов произвел множество научно поставленных опытов, изучил применение железа различного происхождения, исследовал влияние на сталь различных присадок: золота, платины, марганца, хрома, алюминия, титана и т. д. Он изучил влияние таких флюсов, как глина белая и кирпичная, стекло, известь, доменный шлак, обожженный горновой камень, окалина. Целую серию опытов он посвятил изучению влияния на качество металла «различных тел, содержащих углерод». Во время таких опытов им применялись: бакаутовое дерево, ржаная мука, сырая береза, рог, слоновая косгь, чугун, графит, сажа, алмаз.

Аносов упорно боролся за разработку способа производства булата, под которым «каждый россиянин привык понимать металл более твердый и острый, нежели обыкновенная сталь». Он стремился создать технику производства особенной стали, сочетающей высшую вязкость и упругость полосы с предельной твердостью лезвия.

Действуя так, он стал зачинателем производства высококачественных сталей.

Еще в 1828 г. он приготовил чудесный клинок, привлекший всеобщее внимание и отданный в дар естествоиспытателю Гумбольдту, побывавшему на Урале. В 1829 г. сталь Аносова уже смогла заменять при производстве инструментов лучшую английскую сталь. В 1830 г. он разработал способ производства отличной титанистой стали. В 1833 г. он получил стали, на которых все явственнее выступал узор древнего харасана: «... получен был клинок настоящего булата». С каждым годом ему удавалось изготавливать все новые и более совершенные булатные клинки. В 1836 г. удалось получить клинки, воспроизводившие древние шам и «изрядной харасан». В 1837 г. он дал уже целую серию булатов: куш-гынды, крупный харасан, табан с мелкими и крупными узорами, кара-табан.

Тайны булата не стало.

У подножья горы Косотур златоустовские мастера ковали отличные клинки, легко перерезывавшие тончайший газовый платок, подброшенный в воздух, в то время как клинки из лучшей для того времени английской стали способны были разрубить в воздухе лишь тяжелую шелковую ткань. Булаты Аносова рубили кость и металл без повреждения лезвия. Наступив ногой на конец шпажного клинка, его без вреда можно было согнуть под прямым углом.

«Это есть без сомнения предел совершенства в упругости, которого в стали не встречается», — справедливо писал Аносов.

Русский новатор выполнил свою задачу на основе систематических и отлично по тому времени поставленных научных опытов.

Выковывая свои клинки, Аносов вместе с тем «выковывал» основы науки о стали. Придавая исключительное значение изучению самой сущности металла, он особенно тщательно изучал физическую структуру металла и химический его состав.

В его лице новатор производства сочетался с новатором науки. В 1831 г. он записал о стали, приготовленной из златоустовского мягкого железа: «... узоры едва приметны в микроскоп».

Так впервые русским ученым был применен микроскоп для исследования металлов. Опередив ученый мир, Аносов положил начало микроанализу металлов. Он стоит первым у истока металлографии, основной опоры всей современной металлургии.

Наш народ бережно хранит в своей памяти дела Аносова и златоустовских искусников его времени, во главе которых тогда действовали такие мастера, как Е. Бушуев, Ф. Тележников, П. Уткин и многие другие, вплоть до выдающегося мастера производства златоустовской стали Швецова, умершего на исходе XIX в.

Сила русского творчества в производстве стали сказалась в том, что почин Аносова был продолжен, и притом блестяще, еще в тяжелых условиях старой России, именно в те годы, когда на Западе Бессемер, Мартен и другие разрабатывали свои способы производства стали. Это были годы поражения феодально-крепостнического строя во время Крымской войны и вместе с тем годы новых творческих дел русского народа.

Павел Матвеевич Обухов создал в середине XIX в. новый способ производства большого Количества стали. Выработав технику производства крупных стальных отливок, он изготовил первые русские стальные пушки.

По окончании Института корпуса горных инженеров Обухов работал некоторое время на Гороблагодатских заводах. В 1846 г. он уехал на два года в заграничную командировку, во время которой знакомился с передовыми достижениями зарубежной горнозаводской техники. Он понял, что тогда одной из самых важных задач для обороны страны было создание новых способов производства стали, которые позволили бы давать в большом количестве высококачественный металл.

По возвращении на Урал в 1848 г. Обухов начал работать управителем Кушвинского завода, где занялся поисками новых способов производства стали. В дальнейшем он был управителем Юговского завода, а в 1854 г. перешел на новую работу — управителем Златоустовской оружейной фабрики. Здесь он смог опереться на помощь замечательных мастеров и на отличные традиции, выпестованные его предшественником Аносовым. Много помогла делу кипевшая тогда в Златоусте работа по боевому снабжению русской армии, особенно усилившаяся в дни обороны Севастополя. Именно в Златоусте Обухов успешно завершил свои искания.

Вырабатывая свою замечательную сталь, Обухов произвел множество опытов. Он испытывал сталь в самых разнообразных изделиях. Еще в 1855 г. из Златоуста писали в Петербург: «В настоящее время у многих златоустовских охотников имеются винтовки, приготовленные из стали капитана Обухова, отличающиеся верностью боя и крепостию».

Изготовив из своей стали ружейные стволы, он тщательно исследовал их и опробовал на разрыв: «... чтобы еще больше убедиться в вязкости и тягучести металла, по предложению капитана Обухова, этот ствол был согнут в холодном состоянии в кольцо, но и после этой разрушающей «пробы на стволе не было обнаружено и следа пороков».

Из стали Обухова приготовили отличные кирасы. Эти стальные панцыри стоили не дороже изготавливаемых из обычной стали, но зато оказались несравненно прочнее. Пули, пробивавшие обычные кирасы, оставляли неповрежденными обуховские.

Опыты и испытания показали, что Обухов создал сталь, превосходящую все известные сорта того времени.

Струги из кирасской стали Обухова обстрогивали до 2—3 тысяч кож, а струги из английской стали выходили из строя после обработки 5—8 десятков кож.

Обухов дал сталь, стоившую от 1 руб. 60 коп. до 2 руб. за пуд, а пуд стали Круппа обходился в 5 руб. 50 коп., за английскую сталь приходилось платить по 15 руб. за пуд.

В 1857 г. Обухов получил привилегию на изобретенный им способ массового производства однородной стали, отличающейся высоким качеством

Способ Обухова, как писали в то время, «состоит в обезуглероживании чугуна помощью окиси железа, сплавляемой вместе с чугуном».

Рис. 37. Клеймо на первой стальной пушке П. М. Обухова, выдержавшей более четырех тысяч выстрелов и премированной на Всемирной выставке 1862 года в Лондоне.

В те годы было распространено мнение, что все «посторонние тела, заключающиеся в стали, производят обыкновенно вредные влияния на ее качества и в особенности кремний». Обухов, следуя по пути Аносова, высказал новый взгляд. Обухов утверждал, что качество стали определяется как равномерностью распределения в ней углерода, так и некоторыми примесями — титаном, глинием (алюминием): «Титан и глиний, по мнению г. Обухова, придают стали вязкость, а потому в своем способе выбором чугуна, количеством и составом руды (магнитного железняка), способом плавки он по произволу увеличивает количество углерода, уничтожает кремний и вводит в состав литой стали титан и глиний».

Описание способа Обухова доказывает, что он разрабатывал основы производства высококачественной стали.

Для изготовления стали он брал чугун «белый, по возможности чистый и преимушественно выплавленный из руд магнитного железняка». Он применял магнитный железняк «малоблагодатский, кочкондрский и железняк, добываемый близ Златоустовского завода», считая наилучшим кочконарский, как содержащий «достаточное количество титана и меньше кремнезема»

Обухов в дальнейшем улучшил свой способ и разработал проект производства стальных пушек в России.

В 1859 г. началось изготовление пробных стальных пушек, в чем Обухову помоггли такие златоустовские искусники, как мастер Ховрин и его товарищи. В 1860 г. первые русские стальные пушки показали свои отличные качества. Они вскоре получили мировое признание.

В 1862 г. на Всемирной выставке в Лондоне получила высокое отличие стальная пушка Обухова, выдержавшая без повреждения более 4000 выстрелов.

Обухов приступил к созданию в Петербурге большого сталепушечного завода, известного затем под именем Обуховского. Этот завод в дальнейшем стал одним из лучших орудийных заводов в Европе. В 60-х годах XIX в. построили Пермский сталепушечный завод, объединенный в дальнейшем с заводом по производству чугунных пушек, после чего эти заводы стали называться «Пермские пушечные заводы».

На основе, созданной Аносовым в Златоусте, развилось творчество Обухова. На основе работ русских новаторов блестяще развернулось творчество Дмитрия Константиновича Чернова, составившее целую эпоху в истории мировой науки.

В 1866 г. Обухов пригласил на свой сталелитейный завод Чернова. Этопроизошло за три года до смерти Обухова. В эти годы во всем мире началось бурное развитие сталелитейного производства, основанного на массовом производстве тигельной, бессемеровской и мартеновской стали. Сталь вырабатывали в огромном количестве по сравнению с предшествующим периодом, а в производстве продолжали сохраняться дедовские обычаи. Температуру определяли «на глаз», по цвету накала металла. Наука о металле, о его структуре, физических свойствах, одним из основателей которой был П. П. Аносов, все еще оставалась в зачаточном состоянии.

В 1866 г. Д. К. Чернов поступил на Обуховский завод, а в 1868 г. он выступил с новыми идеями перед научно-техническим миром. Это были революционные идеи, вызвавшие подлинный переворот в металлургии.

«Критический обзор статей г.г. Лаврова и Калакуцкого о стали и стальных орудиях и собственные Д. К. Чернова исследования по этому предмету», — так назвал Д. К. Чернов свой доклад Русскому техническому обществу и статью, опубликованную в Записках Общества в 1868 г.

Чернов открыл, что сталь при нагревании не остается неизменной. Он впервые установил, что при определенных температурах сталь претерпевает особые превращения, изменяющие ее строение и свойства. Эти критические температуры теперь известны во всех странах мира под названием «точек Чернова».

Открытие Чернова имело выдающееся значение для теории и практики металлургии.

Тысячелетиями люди пользовались металлом, не зная его основных свойств и действуя на ремесленный лад. На смену голому опыту русский новатор ввел научное знание и научное предвидение. Он превратил ремесло и искусство, основанные на опыте, в точную науку, основанную на знании и правильном понимании законов природы.

Точка a Чернова, соответствующая темновишневому калению, дала возможность правильно определять температуру закалки. Точка b внесла научное понимание изменений стали при нагревании, что позволило выпускать стальные поковки самого высокого качества. Идеи Чернова были так смелы, неожиданны и гениальны, что только в 1886 г. их смогли продолжать и развивать за рубежом Осмонд и последующие исследователи.

Высказанные в 1868 г. идеи Чернова сперва вызвали у многих смущение и даже недоверие, на которые великий ученый достойно ответил. Свой доклад Русскому техническому обществу он закончил словами:

«Что касается вообще до проводимых мною идей, то я уже получил упреки в том, что слишком смело высказываю свои выводы; но пусть же я покажусь еще смелее и выскажу окончательное заключение из своих наблюдений в следующих словах: вопрос о ковке стали, при движении его вперед, не сойдет с того пути, на который мы его сегодня поставили». Русский новатор оказался прав. Все последующее развитие техники подтвердило, подтверждает и будет подтверждать то, что внес нового в науку Д. К. Чернов. Труды великого металлурга получили мировое признание еще при его жизни.

Рис. 38. Дмитрий Константинович Чернов (1839-1921).

В 1900 г. на Всемирной выставке в Париже директор Общества французских металлургических заводов Шамон Монгольфье обратился к экспертам-металлургам с речью, в которой сказал:

«Считаю своим долгом открыто и публично, перед столькими знатоками и специалистами, заявить, что наш завод и все сталелитейное дело своим настоящим развитием и успехами обязано в большой степени работам и исследованиям русского техника г. Чернова и приглашаю вас выразить ему нашу искреннюю признательность и благодарность от имени всей металлургической промышленности».

Как и все передовые русские деятели, Д. К. Чернов был человеком чрезвычайно широкого кругозора. Им разработана оригинальная теория зависимости звучания музыкальных инструментов от расположения волокон дерева и собственноручно сделаны отличные скрипки. Он провел интереснейшие работы, связанные с созданием аэроплана, а также успешно занимался ботаникой, математикой, астрономией.

Отец современной металлографии — так именует Д. К. Чернова мировая наука, лучшие люди которой посвящают ему свои классические труды, как это сделал Генри Гоу, автор замечательного труда о железе, стали и сплавах.

Альберт Портевэн в некрологе, напечатанном в «Revue de Metallurgies в 1921 г.— в год смерти Д. К. Чернова, — справедливо закончил свое описание жизненного и творческого пути основоположника современной науки о металле:

«Столь прекрасная жизнь, получившая мировую оценку, делает великую честь России».

Дело Д. К. Чернова было продолжено его учениками. Питомец Петербургского Технологического института Альфонс Александрович Ржешотарский поступил по окончании института чернорабочим в сталелитейный цех Путиловского завода, а через полгода стал здесь заведующим мартеновской печью. В следующем 1876 г. он начал работать на Обуховском заводе как помощник Д. К. Чернова, руководившего здесь бессемеровским цехом. В 1876 г. вышла из печати первая работа Ржешотарского «О бессемеровании». В 1878 г. ему пришлось занять место своего учителя, покинувшего Обуховский завод.

Ржешотарский сумел сочетать повседневную производственную деятельность с научно-исследовательской работой. Продолжая и развивая дело своего учителя, он сосредоточил внимание на двух проблемах — микроструктуре стали и ее закалке, взаимосвязь которых гогда металлурги представляли себе весьма смутно. Научную разработку этих проблем, имевшую громадное теоретическое и практическое значение, Ржешотарский использовал для правильной постановки производства. Введя в заводскую (Практику новейшие научные приемы и приборы для наблюдений и управления технологическими процессами, он усовершенствовал производство литой стали и поднял технику изготовления стальных пушек и брони на высоту, небывалую не только в России, го и за ее рубежами.

Ржешотарский достиг выдающихся успехов в получении беспузырчатой и специальных сталей. В 1882 г. вышла из печати его «Теория закалки», а в 1884 г. — «Металлургия стали». В 1889 г. он впервые в России организовал на Обуховскфм заводе производство брони из никелевой стали.

В 1895 г. Ржешотарский создал на Обуховском заводе первую русскую микрофотографическую лабораторию. В 1898 г. на основе работ, выполненных в этой лаборатории, он опубликовал книгу и атлас: «Микроскопическое исследование железа, стали и чугуна». Это — первое систематическое исследование микроструктуры черных металлов и тех изменений, которые зависят от термической и механической обработки. Русское техническое общество присудило автору этого труда золотую медаль.

Русский первенец — микрофотографическая лаборатория Ржешотарского — вызвал создание на сталелитейных заводах подобных лабораторий, работа которых опиралась на его исследования, обобщенные в названных книге и атласе.

В 1904 г. А. А. Байков в некрологе, посвященном памяти своего учителя Ржешотарского, писал о «Микроскопических исследованиях» последнего: «Можно смело сказать, что не только в нашей, но и в европейской литературе нет другого труда, столь полного исследования этого вопроса и притом примененного непосредственно к практическим целям, и в этом отношении исследование это навсегда остается классическим»*

С 1899 г. Ржешотарский стал главным металлургом Обуховского завода, а в 1902 г. занял кафедру металлургии в Петербургском Политехническом институте; где на его долю выпала разработка постановки преподавания и практических работ на металлургическом отделении. Здесь он заложил ту основу, на которой в дальнейшем расцвело творчество его ученика академика А. А. Байкова, чьи выдающиеся труды по теории металлургических процессов были отмечены уже в наши дни присвоением ему звания Героя Социалистического Труда.

Александр Александрович Байков, продолжая начатую русскими исследователями разработку физико-химических основ металлургии, создал оригинальную теорию металлургических процессов. Он первый открыл; что закалка, которая была ранее известна только в стали, представляет общее явление для всех систем, образующих твердые растворы. Это открытие навсегда вошло в теорию металлургии как ее основное положение. Байкову принадлежит также честь создания оригинальной методики и средств исследования металлургических процессов. Разработка точнейших способов физько-химического анализа металлов, производство специальных сталей и их термическая обработку, изучение строения сплавов при высоких температурах и другие выдающиеся дела неразрывно связаны с его именем. Многими замечательными открытиями изобилуют труды представителей «русской школы в металлургии.

[править] 5. «Серебро из глины»

В 1855 г. на Всемирной выставке в Париже всеобщее внимание привлек новый металл — «серебро из глины», как называли тогда алюминий.

Полученный в чистом виде Велером в 1827 г., алюминий в середине XIX в. умели добывать лишь в ограниченных количествах. Способ получения его, предложенный в 1854 г. Сен-Клер-Девиллем, был очень доро-гим и сложным, так как требовал применения очень дорогого натрия для вытеснения алюминия из его соединений.

Первые тридцать килограммов алюминия, полученные по способу Декилля, потребовали издержек в сумме семидесяти двух тысяч франков. Красивый и легкий серебристый металл был доступен только для изготовления. драгоценностей. Необходим был длительный и напряженный труд, для того, чтобы превратить алюминий в металл широкого использования. При решении этой задачи почетное место принадлежало русским исследователям.

В 1865 г. Николай Николаевич Бекетов опубликовал труд: «Исследования над явлениями вытеснения одних элементов другими». В этой работе особый раздел посвящен «глинию», т. е. алюминию: «Восстановление бария и калия глинием».

Бекетов впервые применил соединения магния для восстановления алюминия из криолита. Способ Бекетова оказался в то время наиболее выгодным для промышленности.

По способу Бекетова начали успешно работать некоторые зарубежные заводы — Руан, Бремен. Промышленники же царской России, что было обычным явлением, не сумели использовать и этот русский вклад, так же как и другое важное открытие выдающегося ученого, описанное им в названном выше труде.

Изучая рытеснение одних химических элементов другими, он впервые осуществил вытеснение металлическим алюминием бария и калия из ях окислов. Продолжая опыты в этом направлении, Бекетов в дальнейшем разработал способы зосстановления металлическим алюминием из руд многих других металлов вплоть до рубидия и цезия.

Так, в шестидесятых годах XIX ц. Бекетов открыл реакции, которые легли в дальнейшем в основу алюминотермии, то есть восстановления алюминием металлов из их окислов. Открытые Бекетовым реакции широко» испрльзовали для производства чистых металлов, для получения некоторых сплавов, а также Для изготовления искусственного корунда. В 1897 г. Гольдшмидт пришел к мысли использовать огромные количества тепла, выделяющиеся при действии порошка алюминия на окислы металлов. Так был создан термит — смесь порошка алюминия с окислами металлов: железа, хрома, марганца. Термит используется в дни мира для сварки рельсов и т. д., а в дни войны применяется для зажигательных бомб. Действие термита вызывается реакцией смеси алюминия и окиси бария, то есть именно той конкретной реакцией, которую еще в шестидесятых годах XIX в. открыл Бекетов.

Русское творчество в развитии металлургии алюминия не ограничивается вкладрм Н. Н. Бекетова.

Основным сырьем для получения этого металла теперь, как известно,, являются бокситы, из которых получают глинозем, перерабатываемый далее и дающий металлический алюминий. Первое время бокситы для получения глинозема обрабатывали по способу Ле-Шателье: спекание боксита с содой, последующее выщелачивание водой, разложение раствора, углекислотой.

Высокая цена соды Вызывала многочисленные попытки заменить ее более дешевыми веществами. Долгое время не удавалось добиться успеха. Задачу блестяще решил русский инженер Д. А. Пеняков, заменивший Соду дешевым сульфатом натрия.

Привилегия, заявленная 3 июля 1892 г. Д. А. Пеняковым на новый способ производства алюминатов и выданная 20 января 1899 г.. удостоверяет, что он изобрел получение из бокситов алюминатов, применяя взамен углекислых щелочей «их сульфаты в связи с их сернистыми соедининиями». Кроме того, как показывает вторая его привилегия, заявленная и выданная в те же сроки, он изобрел: «Способ получения сернистого алюминия или двойных сернистых соединений его с другими сернистыми металлами и восстановления его в металлический алюминий».

26 февраля 1901 г. Д. А. Пеняков подал заявку на новое изобретение: «Способ получения алюминатов путем накаливания смеси глиноземного материала, сульфата и угла». 31 января 1903 г. он получил привилегию № 7491, утверждавшую за Россией изобретение, предмет которого был определен следующим образом: «Способ получения алюминатов путем накаливания смеси глиноземного материала, сульфата и угля, отличающийся тем, что в смесь вводят лишь около одной четверти того количества угла, которое необходимо для восстановления сульфата с тою целью, чтобы перевести всю серу последнего в сернистый ангидрид и устранить образование сернистых соединений в алюминатных щелоках».

Лучшим признанием заслуг Пенякова было создание французских и бельгийских заводов, вырабатывающих глинозем по Способу, созданному русским инженером.

В 1889 г. К. И. Байер, изыскивавший способы изготовления чистого гидрата алюминия для протравы русского кумача, разработал в России новый способ производства глинозема из бокситов. Он открыл, что можно обойтись без разложения углекислотой щелочных растворов алюмината натрия, используя только в качестве затравки небольшую присадку свеже осажденного гидрата глинозема, В 1889 г. новый способ успешно применили на Тентелевском химическом заводе в Петербурге.

В, 1892 г. на химическом заводе в Елабуге на р. Каме успешно ввели непосредственную обработку бокситов раствором едкой щелочи, проводи мую в автоклавах при высоком давлении.

Сочетание непосредственной обработки бокситов щелочными растворами и последующее самопроизвольное разложение полученного алюмината натрия представляет единственный способ получения глинозема из бокситов, применяемый в наши дни мировой алюминиевой промышленностью.

Дело, начатое в Петербурге и в Елабуге, быстро подхватили за рубежом. В 1893 г. пущен во Франции близ Марселя первый крупный завод, вырабатывавший для производства алюминия глинозем по способу, созданному в России. Теперь все заводы мира производят для выработки алюминия глинозем по способу, рожденному на берегах Невы и Камы.

Немало еще других ценных открытий в области металлургии алюминия сделано русскими учеными. Наиболее замечательны работы П. П. Федотьева.

В восьмидесятых годах XIX в. француз Геру и американец Холл изобрели способы выделения алюминия из глинозема при помощи электролиза; была создана электрометаллургия алюминия, в основе которой лежали лишь данные практики.

Так продолжалось до того времени, когда в Дело вмешалась русская мысль.

В 1910 г. профессор Петербургского Политехнического института Павел Павлович Федсгьев приступил к разработке теории электрометаллургии алюминия. В 1912 г. в «Известиях Санкт-Петербургского Политехнического института» был опубликован его труд: «Эксперимеитальное исследование по электрометаллургии алюминия». Этот замечательный труд переведен на иностранные языки. Федотьев превратил электрометаллургию алюминия в науку.

В дальнейшем он успешно развил теорию электрометаллургии алюминия, опубликовав работы, получившие мировое признание. Россия стала родиной классических работ еще в одной ограсли знания, вошедших в общечеловеческую сокровищницу культуры. Современники и ученики Федотьева внесли также немало новых вкладов в теорию и практику производства алюминия, получившего огромное развитие в стране победившего социализма.

Замечательные вклады внесены русскими новаторами также в металлургию меди, никеля, кобальта, свинца, цинка, олова, магния и иных цветных металлов, а также в металлургию легких и редких металлов. Об этих вкладах должны быть написаны специальные труды, а здесь ограничимся лишь для общего представления напоминанием о некоторых русских новшествах в металлургии меди.

В 1866 г. русский инженер Семенников предложил применить необычайное решение при переделе штейнов на черновую медь. Он выдвинул идею продувать штейны в конверторах, созданных ранее Бессемером с совершенно другой целью — для производства стали.

Опыты Семенникова, а также последующие опыты русских инженеров Иоссы и Лалетина, проведенные на Богословском и Боткинском заводах, дали мировой металлургии новый и притом отличный способ передела штейнов на черновую медь.

Начинание Семенникова успешно продолжили другие русские инженеры. В 1885 г. на Богословских заводах построили четыре мощных конвертора, а в дальнейшем они получили всеобщее распространение в мировой практике.

Семенникову принадлежит еще одно очень важное изобретение. Запасы окисленных руд, известные в то время, были почти исчерпаны, наличные же запасы медистых пиритов были огромны. Естественно, возникла проблема переработки последних. В 1865 г. Семенников предложил оригинальный ,способ переработки медистых пиритов с использованием при плавке тепла, образующегося при сжигании серы пиритов. Идеи русского инженера, открывшего новые возможности развития металлургии меди, были подхвачены мировой практикой.

Много замечательных новшеств ввели в жизнь и другие русские инженеры, работавшие по металлургии цветных и редких металлов.

[править] 6. Скованные силы

Русские новаторы горнозаводской техники совершили в XIX в. много выдающихся дел для развития черной и цветной металлургии. Тем не менее в важнейшем старом металлургическом районе — на Урале — в конечном счете создалось положение, которое к концу XIX в. так характеризовал В. И. Ленин:

«... самые непосредственные остатки дореформенных порядков, сильное развитие отработков, прикрепление рабочих, низкая производительность, труда, отсталость техники, низкая заработная плата, преобладание ручного производства, примитивная и хищнически-первобытная эксплуатация природных богатств края, монополии, стеснение конкуренции, замкнутость и оторванность or общего торгово-промышленного движения времени — такова общая картина Урала».

Лучшие люди России видели гибельные последствия для страны того положения, на которое был обречен ее старейший горнозаводский центр господствовавшими здесь крепостнической монополией и владельческим,, правом.

Много внимания и труда уделил уральским делам Д. И. Менделеев, основной итог творчества которого в данной области представляет собою» книга со скромным названием: «Уральская железная промышленность. в 1899 году».

Автор этого замечательного труда запечатлел на его страницах выдающиеся особенности своего творчества — народность, веру в будущее Урала и всей России, государственную постановку всех вопросов, комплексное решение горнозаводских проблем в народнохозяйственном плане. Этот труд также интересен историческим подходом к решению вопросов, критическим учетом всех известных материалов и стремлением критически-раскрыть перспективы развития. Это — подлинный взгляд в будущее, посильный только для гения, сумевшего оценить неисчерпаемость богатств Урала и предвидеть его грядущее значение для Европы и Азии.

Д. И Менделеев выдвинул разумный проект новой организации металлургических заводов с максимально развитым газовым хозяйством и с использованием в качестве двигателей газовых машин. Предлагая новый тип передового завода, Менделеев рассматривал доменную печь на свой особый лад.

Он выдвинул идею: доменная печь — установка для двух целей. Во-первых, установка для производства металла, во-вторых, установка для производства газа, то есть генератор энергии для всех нужд производства, взятого в целом.

Подобные смелые идеи, использование которых революционизировало бы технику металлургического производстьа, сочетались у Д. И. Менделеева со множеством иных предложений, введение которых в практику имело бы существенное значение для развития производства. Он разработал оригинальные предложения по рациональному углежжению, предлагая «полную утилизацию горючих газов, развивающихся при выжигании угля».

Он говорил: «Центральное углежжение — около самого завода, очевидно, — дело прогрессивное для Урала». Д. И. Менделееву принадлежит разработка замечательных идей, связанных с изучением и использованием уральских лесов.

Д. И. Менделеев внес новое и в методику изучения уральских железорудных месторождений, применив магнитометрические приборы. В числе-многих новых его идей находится предложение сооружать высокие доменные печи особого устройства — с наклонной шахтой в верхней части — и вести работу этих печей непосредственно на дровах.

Борясь за новое в технике, Д. И. Менделеев одновременно ратовал за новое и в экономике.

На основании точных подсчетов он утверждал, что на Урале: «руда... есть на всю возможную в России потребу». Он писал, что при разумном ведении дела Урал, дававший тогда около 40 миллионов пудов чугуна, может давать ежегодно по 300 миллионов пудов только при использовании древегного угля, а при использовании каменноугольного кокса — и все600 миллионов пудов чугуна в год.

Завершая свой труд, он четко и ясно сказал:

«Отправляясь на Урал, я знал, конечно, что еду в край, богатый железом и могущий снабдить им Россию. Поездивши же по Уралу и увидевши его железные, древесно- и каменноугольные богатства глазами не только своими, но и трех моих деятельных спутников, я выношу убеждение, неожиданное для меня: Урал, после выполнения немногих, не особо дорого стоящих и во всяком случае казне выгодных мер, будет снабжать Европу и Азию большими количествами своего железа и стали и может спустить на них цены так, как в Западной Европе это просто немыслимо...

Вера в будущее России, всегда жившая во мне, прибыла и окрепла от близкого знакомства с Уралом, так как будущее определится экономическими условиями, а они — энергиею, знаниями, землею, хлебом, топливом и железом более, чем какими бы то ни было средствами классического свойства».

Вдохновенные слова ученого встретили невежественную и злобную «критику» на страницах реакционной печати. Его заветные мысли объявили «профессорскими мечтаниями». Вершители промышленных и иных дел страны, подвластной Николаю II, не способны были даже хотя бы приблизиться к пониманию того, что гениальный русский мыслитель и новатор освещает своими мыслями путь для движения вперед, требуя, прежде всего, наконец, «закончить все остатки помещичьего отношения» на горнозаводском Урале и раскрепостить здесь скованные творческие силы.

Те, кто решал в те годы все дела в стране, не могли ни понять, ни оценить труд и иных русских новаторов горных и заводских дел.

Тяжелое положение для русского творчества в старейшем горнозаводском районе страны сочеталось с чрезвычайными трудностями для деятельности русских новаторов в недавно возиикшем южном металлургическом районе — в Донбассе, где дело шло совсем на иной лад, чем на Урале. Как показал В. И. Ленин еще в конце XIX в., в Донбассе имел место «... полный разрыв со всякой традицией, технический переворот и быстрый рост чисто капиталистической машинной индустрии».

Здесь хозяйничали иностранные капиталисты, не желавшие принимать для работы на своих рудниках и заводах русских инженеров. Первое место занимали французские капиталисты, захватившие в свои руки 50,9% всей добычи донецкого угля. Английские, германские, бельгийские капиталисты также получали здесь огромные доходы за счет безудержной эксплоатации русских рабочих.

Еще более горьким и тяжелым стал труд русских новаторов, упорно боровшихся вопреки всем препятствиям за развитие отечественной науки и техники.

Одним из таких выдающихся новаторов был в те годы Леонид Иванович Лутугин, положивший много труда для изучения месторождений донецкого угля.

С начала девяностых годов прошлого столетия Лутугин систематически вел геологическое изучение Донбасса. В 1915 г. на Всемирной выставке в Турине Лутугину была присуждена золотая медаль за детальную геологическую карту Донбасса, состоявшую примерно из семидесяти планшетов.

«Поэт Донецкого бассейна», как иногда он сам называл себя, Лутугин стал непревзойденным знатоком этого богатейшего района. Его советы и указания много раз спасали миллионные предприятия, а капиталисты либо ничего не платили ему, либо давали жалкие гроши, пользуясь тем, что он был равнодушен к деньгам. Его биограф повествует: «Авторитет Лутугина в Донбассе был колоссальным. На большинстве рудников, принадлежавших иностранным компаниям, сидели управляющие французы или бельгийцы. Все они не совершали никаких сделок, ничего не покупали, не продавали без визы Лутугина. За эту визу Лутугину нужно было бы ллатить большие деньги, если бы он был другие, человеком. Но Леонид Иванович никогда не брал ни копейки за справки».

Выдающуюся заслугу его составляет то, что он вырастил свою «луту-гинскую школу» геологов, из рядов которой вышли такие крупные деятели, как академик П. И. Степанов и другие.

Лутугин и его ученики, перешедшие в 1914 г. на работу в Кузнецкий бассейн, установили, что здесь находится одно из крупнейших и лучших в мире месторождений каменных углей, содержащее пласты исключительной мощности — до 16 метров толщиною. Здесь в Кузбассе в ночь с 15 на 16 августа 1915 г. преждевременно прервалась жизнь замечательного геолога. Он умер на своем посту во время полевых геологических изысканий.

Передовые русские деятели приняли участие в похоронах Лутугина. В комитет по увековечению его памяти вошли Максим Горький и Владимир Короленко. 350 тысяч рублей было собрано на создание народного университета имени Л. И. Лутугина. Похоронили его на Волковом кладбище в Петербурге. Тысячи людей провожали замечательного деятеля в его последний путь. Усиленные наряды полиции сопровождали погребальное шествие. На одном из венков была краткая надпись: «1905 год. Леониду Ивановичу Лутугину».

Эта надпись напоминала о той борьбе которую он вел против реакционеров и мракобесов. Еще в 1899 г., когда царское правительство сдавало в солдаты студентов за участие в демонстрациях против царизма, Лутугин, состоявший тогда профессором Петербургского Горного института, подписал протест, составленный передовыми представителями русской интеллигенции. В дальнейшем он продолжал бороться против произвола самодержавия. На третейском суде, созданном в связи с массовым изгнанием студентов-горняков и уходом многих профессоров в знак протеста, Лутугин сказал:

«Нас заставило принять участие в настоящем процессе желание приподнять хотя бы край той завесы, за которой администрация расправлялась с русской школой и учащейся молодежью.

Нужно жить в такой каторжной стране, чтобы понять весь ужас положения, при котором приходится с такими страшными усилиями отстаивать ничтожнейшие права. За что боролись студенты? За необходимость элементарного уважения к человеческой личности, уважения к правам студенческой корпорации. Они боролись за то, чтобы директор не имел права бросать студенческой делегации клочки бумаги в лицо, чтобы он не имел права выгонять их дерзкими криками... Да ведь это отстаивание даже не человеческих, а каких-то собачьих прав».

В 1907 г. царское правительство рассчиталось с Лутугиным. Его изгнали «по третьему пункту», то есть без объяснения причин, из Геологического комитета, где он руководил работами, выполнявшимися в Донбассе. Из Горного института Лутугин ушел сам, так как он не хотел подвергать, опасности студентов, зная, что изгнание его из института вызовет волнения среди студентов и последующую расправу правительства.

Память о делах замечательного новатора сохраняется теперь в назча-ниях Лутугинского каменноугольного пласта в Кемерово, шахгы в Чистя-ковском антрацитовом районе Донбасса, станции Лутугино близ Вороши-

8 Русская техника 113

ловграда, возле которой проходит большой (около 3/4 километра длиной) туннель, сооруженный на основе изысканий Лутугина. Еще величавее запечатлена память о нем в истории открытия богатейших недр Донбасса и Кузбасса в том новом направлении, которое он придал геологическим исследованиям как исследованиям, насыщенным индустриальной целеустремленностью. Разработанный и примененный им на практике новый метод работы позволил совершить много выдающихся открытий в Донбассе и Кузбассе, а также далеко за их пределами. Применение лутугинского метода позволило советским геологам беспримерно превзойти по результатам все предшествующие поиски каменных углей на западном склоне Урала. Лутугинский метод помог открыть богатейшие каменноугольные месторождения Караганды. Лутугинский метод обеспечил блестящие результаты при составлении геологической карты месторождений нефти в Биби-Эйбатском районе.

Точно так же только при советской власти наступило время должного использования замечательных открытий и дерзаний многих других новаторов горнозаводского дела, которыми всегда так была богата в прошлом наша страна и творчество которых было сковано при царизме. В числе таких новаторов был знаменитый русский доменщик Михаил Константинович Курако (1872—1920), начавший свой труд в должности каталя, или нагрузчика, на металлургическом заводе в 1890 г.

Начав с самой грязной и тяжелой работы, Курако упорно продвигался вперед и стал знатоком доменного производства, борцом за введение в отечественную металлургию самой совершенной техники. Освоив на практике металлургическую технику, он стал выдающимся конструктором и строителем доменных печей. Он поставил своей целью создать для своей родины самые мощные и совершенные в мире доменные печи.

По всему Донбассу и Криворожью пошла слава Курако, который мастерски спасал любую домну, доведенную до такого состояния, что она всеми считалась погибшей. Делу много помогало то, что Курако всегда умел сплотить вокруг себя талантливых русских людей. Везде, где работал он, вместе с ним было его «куракинское братство», как называли его учеников.

В 1903 г. Курако построил на Краматорском заводе доменную печь, применив свои изобретения с таким успехом, что специалисты отказались верить, пока воочию не убедились, что «ни одна печь в России не могла за один раз выпустить столько чугуна». Но Курако не успокоился на достигнутом и искал новые, еще более смелые решения.

В 1905 г. он стал деятельным участником борьбы народа против самодержавия. Он стал пламенным оратором на заводских митингах, членом заводского революционного комитета, начальником боевой дружины, сформированной из рабочих.

Когда завод остановился, доменные печи были им выдуты так, чтобы R любое время их можно было бы пустить. «Завод наш, — говорил Курако рабочим, — скоро снова пустим печи, когда революция выдвинет новую власть».

Накануне занятия Краматорска царскими войсками Курако исчез вместе со своими ближайшими товарищами. В 1906 г. он появился на своей родине в Могилевской губернии, где выступал на сходках во время волнений белорусских крестьян, боровшихся против помещиков. Схваченный жандармами, Курако был сослан в Вологодскую губернию.

Только в 1909 г. ему удалось возвратиться в Донбасс, где он вскоре стал начальником доменного цеха на Юзовском заводе. В Донбассе он продолжал свои работы по проектированию сверхмощных, полностью автома-

114

тизированных доменных печей. Если в Краматорске он создал новую систему засыпного механизмов, то теперь он направил все свое внимание на создание доменного торна нового типа. Здесь он разработал замечательные решения по планировке доменных цехов, претворенные в жизнь его учениками только при советской власти при постройке Магнитогорского и Кузнецкого заводов.

«Куракинская академия», — так стали называть цеховую конторку в Юзовке, в ко горой замечательный доменщик занимался пересгройкой металлургического проияводства. К творцу новых систем доменных горнов и загрузочных устройств приезжали учиться металлурги со всех концов России. В числе его учеников был И. П. Бардин, ставший при советской власти строителем Кузнецкого завода, академиком. Героем Социалистического Груда. Через много лет после работы «куракинской академии» в Юзовке Бардин писал: «Я часто задавал себе вопрос: кем был бы я, если бы судьба не столкнула меня с Курако. Я, наверное, стал бы зауряд-человеком, незначительным чертежником, обывателем, каких были тысячи, кои жили и боролись только ради своего маленького куска хлеба. Встреча с Курако совершила переворот во всей моей жизни».

В 1916 г. Курако принял решение переехать в Кузбасс, где он надеялся развернуть свои силы и знания при намечавшейся там постройке большого металлургического завода. Здесь после революции Курако и его ученики начали проектировать металлургический завод нового типа. Работу ему не удалось окончить. 8 февраля 1920 г. сыпной тиф прервал жизнь замечательного доменщика, творческие дерзания которого сковывал дореволюционный строй. То, о чем мечтал Курако, довелось осуществлять его ученикам, создавшим передовые металлургические заводы Страны Советов.

Скованными в дореволюционной России были творческие силы и других русских металлургов, боровшихся за новое во главе с М. А. Павловым, автором знаменитых атласов и книг по доменному производству, воспитавшим поколения русских металлургов и ставшим при советской власти академиком, Героем Социалистического Труда.

Русские новаторы-металлурги упорно и всегда вели борьбу за технический прогресс, но по вине правящих классов царской России страна не шла по этому пути, а все более отставала.

Россия, завоевавшая мировое первенство в железной промышленности в XVIII в., вступила в XX в. в прямо противоположных условиях.

В 1913 г. В И. Ленин в «Северной Правде» писал:

«Относительно железа — одного из глазных продуктов современной промышленности, одного из фундаментов, можно сказать, цивилизации — отсталость и дикость России особенно велики».

Ленин показал, что даже телега на железном ходу представляла редкость в дореволюционной русской деревне.

«За полвека после освобождения крестьян потребление железа в Россия возросло впятеро, и все же Россия остается невероятно, невиданно отсталой страной, нишей и полудикой, оборудованной современными орудиями производства вчетверо хуже Англии, впятеро хуже Германии, вдесятеро хуже Америки».

Статистические данные отлично иллюстрируют такое положение. В 1910 г. переписчики насчитали в крестьянских хозяйствах царской России: деревянных сох и косуль — 7 800 000 шт., деревянных плугов — 2200000. железных плугов — 4 200 000, деревянных борон — 17 700 000 и ни одного комбайна, ни одного трактора, ни одного автомобиля.

Ленин точно назвал тех, кто отвечал за позорное отставание России. В 1913 г. он писал:

«... почему это развитие капитализма и культуры идет у нас с черепашьею медленностью? почему мы отстаем вce больше и больше?..

На этот вопрос, вполне ясный каждому сознательному рабочему, сатрапы нашей промышленности боятся ответить именно потому, что они — сатрапы.

Они... кучка монополистов, защищенных государственной помощью и тысячами проделок и сделок с теми именно черносотенными помещиками, которые своим средневековым землевладением (миллионов в 70 десятин лучшей земли) и своим гнетом осуждают 5/6 населения на нищету, а всю страну на застой и гниение».

Положение еще более ухудшилось за годы войны 1914—1917 гг. и в связи с последующим нападением интервентов на молодую республику Советов. Производство чугуна с 4200 тысяч тонн в 1913 г. упало к 1920г. до 115 тысяч тонн, а стали — с 4200 тысяч тонн до 194 тысяч тонн.

Новые дела большевикам пришлось начинать, проведя длительную борьбу только за то, чтобы восстановить хозяйство хотя бы до уровня 1913 г. Только после этого можно было начать борьбу за движение вперед. Выполнение планов сталинской индустриализации позволило совершить гигантский скачок.

В час сурового испытания, во время Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков, весь мир смог убедиться в том, что русская сталь оказалась лучше стали врага, мобилизовавшего все ресурсы захваченной им Европы.

[править] 7. Взгляд в будущее

Русские новаторы сумели заглянуть далеко вперед в области горных и металлургических дел, подготавливая новую технику — технику будущего.

Русский гений дал идею подземной газификации углей, которой суждена выдающаяся роль в техническом прогрессе.

Этот дар внесен во всемирную сокровищницу цивилизации Дмитрием Ивановичем Менделеевым.

Великий русский деятель науки, техники и промышленности, он всегда придавал особенное значение возможно более полному и разумному использованию каменного угля. Для овладения «черным великаном», как называл Менделеев каменный уголь, был необходим, по его же выражению, «почти каторжный труд».

Потребность в каменном угле непрерывно возрастала, требовалась все большая затрата тяжелого и опасного труда под землей по добыче каменного угля. Размышляя о том, как избавить людей от этого каторжного труда, Д И. Менделеев еще в 1882 г. отметил в своей записной книжке:

«Достаточно поджечь уголь под землей, превратить его в светильный или генераторный или водяной газ и отвести его по трубам из бумаги, пропитанной смолой и обвитой проволокой».

Знаток горного дела, металлургии и химической технологии наметил гениальное решение. Отлично зная работу газогенераторов и справедливо придавая особенное значение использованию газообразного топлива, он решил, что правильнее будет использовать пласты каменного угля как подземный генератор и превращать уголь в газ непосредственно на месте залегания пластов, обходясь без тяжелого труда по добыче и выдаче его на поверхность.

Эта мысль многие годы занимала ум Менделеева. В 1887—1888 гг. в работе «Будущая сила, покоящаяся на берегах Донца», обобщая свои труды по изучению Донбасса и его каменноугольных богатств, он писал, что самым правильным, вообще, является перерабатывать добытый в шахтах уголь на газ в надземных «особых заводах» и пользоваться именно газообразным топливом.

Обосновав такие мысли о всеобщем развитии газификации топлива, он добавил:

«А когда это произойдет, настанет, вероятно, со временем даже такая эпоха, что угля из земли вынимать не будут, а там, в земле, его сумеют превращать в горючие газы и их по трубам будут распределять на далекие расстояния».

Д. И. Менделеев ставил все дело четко и вполне реально. Его замысел был не фантазией, а технически вполне осуществимым даже в условиях того времени. Не случайно, а закономерно он пришел к мысли о подземной газификации, органически вытекшей из многих его работ и забот в свя.^и с борьбой за всемерное распространение использования газообразного топлива. Не эпизодически, а систематически он действовал, настойчиво проводя идеи подземной газификации угля.

Свои предложения он полностью включил в разработанный им В 1891 г. труд «Толковый тариф, или исследование о промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом 1891 г.».

В 1897 г. в книге «Основы фабрично-заводской промышленности» он продолжал развивать свои мысли о подземной газификации углей. Он утверждал:

«По моему мнению, в будущем можно ждать очень крупного удешевления стоимости каменноугольного топлива только при условии его превращения под землей же, по возможности в самих пластах (не выламывая их), в генераторные (воздушные) газы и при распределении их затем по трубам, для чего я не предвижу ни одной существенной трудности. Тогда отпадет вся текущая подземная работа выломки, и стоимость на пуд угля может упасть до 2—3 коп., тем более, что при этом в работу могут пойти и такие слои угля, которые ныне не вырабатываются вовсе».

Переходом к новому способу он считал «устройство подземных генераторов с выводом газа на ближайшие окрестные заводы». Одновременно, опираясь на мировой опыт сооружения газопроводов для передачи природных газов на большие расстояния, он еще тогда указал, что «далекое, на сотни верст, проведение горючих газов не представляет практически непреодолимых трудностей...»

В 1899 г. во время работ на Урале, как он сам пишет, в связи с изучением на месте Кизеловского каменноугольного бассейна, Д. И. Менделеев провел время «поучительнейшим образом».

Собранные здесь материалы о подчемных пожарах каменных углей побудили его дать практические предложения, рассматривая горящие под землей пласты угля как гигантский подземный генератор горючего газа.

«Пробурив к пласту несколько отверстий, — писал Д И. Менделеев, — одни из них должно назначить для введения — даже вдувания воздуха, другие для выхода — даже вытягивания (например, инжектором) — горючих газов, которые затем уже легко провести даже в далекие расстояния к печам. А так как на горючих газах ныне в регенеративных и рекуператорных мартеновских печах достигаются высшие температуры, теми же газами топят паровики, ими действуют сильнейшие взрывные машины двигатели внутреннего сгорания и на них можно поставить динамомашины, а ими передавать силу на любое расстояние, то если бы удалось управиться с подземными пожарами каменных углей, можно было бы этим способом сделать много промышленных, особенно металлургических дел».

Подземная газификация углей плюс электрификация, — так впервые поставил вопрос Д И. Менделеев, работая в 1899 г. в Кизеле на Урале. Оч наметил создание гигантских подземных генераторов и подачу с них газов либо непосредственно для промышленных нужд, либо для электроцентралей; вырабатываемую последними электроэнергию легко и удобно можно «передавать... на любое расстояние».

Величие, продуманность, законченность, трезвый расчет отличают труд Д. И. Менделеева, задумавшего грандиозное сочетание подземной газификации и электрификации.

Не встречая ни поддержки, ни даже сколько-нибудь правильной оценки его великих идей, он упорно ратовал за них, доказывая их техническую реальность, как показывает его последующий труд «Учение о промышленности», в котором в 1900 г. он снова развивал свои идеи. Придавая все большее значение сочетанию газификации и электрификации, он особо отметил важность этого дела для Москвы: «... получать электрический ток около копей и проводить его до Москвы».

Великий замысел, однако, не встретил никакого отклика в те дни. Технически осуществимое было невозможным в условиях капитализма. Казалось, что замечательное начинание осуждено на полное забвение.

Но созданное гением не исчезает. Примерно лет через десять после поездки Менделеева на Урал и почти через четверть века после первых его высказываний о подземной газификации мысли русского деятеля подхватил выдающийся английский химик Вильям Рамсэй. Он лично знал Менделеева и внимательно следил за его работами, в которых еще с 80-х годов XIX в. русский ученый пропагандировал идею подземной газификации.

Английские промышленники не поддержали предложения Рамсэя, попытавшегося продолжить дело, начатое Менделеевым.

Только один человек во всем мире исчерпывающе оценил грядущее значение подземной газификации и с предельной силой озарил светом своего разума путь превращения в действительность этой великой победы человеческой мысли.

Эгот человек — Владимир Ильич Ленин.

21 апреля (4 мая) 1913 г. он опубликовал в «Правде» статью под названием: «Одна из великих побед техники». Узнав об открытии способа производства горючего газа непосредственно из каменноугольных пластов, находящихся в недрах земли, Ленин писал:

«Одна из великих задач современной техники близится, таким образом, к разрешению. Переворот, который вызовет ее решение, громаден».

Ленин укачал, что открытие подземной газификации «означает гигантскую техническую революцию».

Сжато и точно он изложил сущность дела превращения каменноугольных пластов «как бы в громадные дестилляционные аппараты для выработки газа».

«Газ приводит в движение газовые моторы, которые дают возможность использовать вдвое большую долю энергии, заключающейся в каменном угле, чем эго было при паровых машинах. Газовые моторы, в свою очередь, служат для превращения энергии в электричество, которое техника уже теперь умеет передавать на громадные расстояния.

Стоимость электрического тока понизилась бы, при таком техническом перевороте, до одной пятой, а может быть даже до одной десятой теперешней стоимости. Громадная масса человеческого труда, употребляемого теперь на добывание и развозку каменного угля, была бы сбережена. Использовать можно было бы даже наиболее бедные и неразрабатываемые ныне залежи каменного угля. Расходы на освещение и отопление домов понизились бы чрезвычайно.

Переворот в промышленности, вызванный этим открытием, будет oгромен».

Ленин полностью поддержал все положения, выдвинутые Менделеевым, а затем Рамсэем. Вместе с тем Ленин внес новое, раскрыв для разных социальных условий последствия переворота, вызываемого подземной газификацией:

«При капитализме «освобождение» труда миллионов горнорабочих, занятых добыванием угля, породит неизбежно массовую безработицу, громадный рост нищеты, ухудшение положения рабочих. А прибыль от великого изобретения положат себе в карманы Морганы, Рокфеллеры, Рябушинские, Морозовы — с их свитой адвокатов, директоров, профессоров и прочих лакеев капитала».

Ленин показал, что иными будут последствия переворота, вызываемого подземной газификацией, при социализме, когда в новых социальных условиях подземная газификация, «...освобождая» труд миллионов горнорабочих и т. д., позволит сразу сократить для всех рабочий день с 8 часов, к примеру, до 7, а то и меньше. «Электрификация» всех фабрик и железных дорог сделает условия труда более гигиеничными, избавит миллионы рабочих от дыма, пыли и грязи, ускорит превращение грязных отвратительных мастерских в чистые, светлые, достойные человека лаборатории.

Электрическое освещение и электрическое отопление каждого дома избавят миллионы «домашних рабынь» от необходимости убивать три четверти жизни в смрадной кухне.

Техника капитализма с каждым днем все более и более перерастает те общественные условия, которые осуждают трудящихся на наемное рабство».

С предельной силой В. И. Ленин раскрыл социальное значение подземной газификации при капитализме и при социализме, показав, что по самой природе эго великое начинание принадлежит социализму.

Только строителям социалистического государства оказалось под силу приступить к практическому осуществлению подземной газификации углей.

К 1941 г. советские работники по подземной газификации добились таких результатов, что их труд был увенчан высшей наградой страны за творчество в науке и технике — Сталинской премией.

Предстояло широкое оазвертывание работ по подземной газификации углей в Донбассе, Подмосковном районе, Кузбассе и иных местах, вплоть до каменноугольных месторождений Арктики.

Подлое нападение немецких варваров вынудило нас прервать эти, как и многие другие, замечательные начинания.

Теперь страна, залечивая свои раны, снова развертывает с должной силой работы по развитию и этой, и других ограслей техники будущего. По новому пятилетнему плану мы к 1950 г. будем ежегодно получать со станций подземной газификации 920 млн. кубических метров газа.

Идет время новых великих побед советского народа на фронте мирного труда, время, говоря словами Менделеева, «новый славы русской стали».

Эта новая сталь будет производиться на основе новых способов, над созданием которых трудились, глядя в будущее, такие гиганты мысли, как Дмитрий Константинович Чернов и Дмитрий Иванович Менделеев. Не напрасен труд, положенный великим металлургом Черновым, изыскивавшим новые способы получения стали непосредственно из руд, минуя доменный процесс.

Ведь уже теперь немало сделано в этом направлении, и с небывалой силой зазвучали слова бессмертного Менделеева, еще в 1899 г. утверждавшего:

«Я полагаю, что придет со временем опять пора искать способов прямого получения железа и стали из руд, обходя чугун».

Придет время, и неразрывно сочетаются подземная газификация углей и новая металлургия, основанная на открытии способов при помощи газового топлива получать железо и сталь непосредственно из руд, то есть именно так, как мечтали Менделеев и Чернов.

Огни ленинской подземной газификации вспыхнут в глубинах земли, где залегают каменноугольные пласты. Из подземных газогенераторов, сооруженных во всех угольных бассейнах страны — в Донбассе и в Караганде, в Кузбассе и в Подмосковье, в Воркуте и на Дальнем Востоке, в Грузии и Узбекистане, — по всей советской стране протянутся сети мощных газопроводов и линий электропередач.

Во все стороны от станций подземной газификации углей потечет по трубопроводам газ, который даст жизнь мощным электростанциям, внесет революцию в технику металлургии, коренным образом улучшит быт народа.

Добытый под землей газ, сгорая на газовых турбинах электроцентралей и в печах прямого восстановления из руд железа и стали, поступая по бесчисленным трубопроводам на заводы, в дома и коммунальные предприятия наших городов, позволит нам двигаться огромными шагами по пути прогресса.

Это — не фантазия, а дела будущего, предуказанные В. И. Лениным.

Русская техника

Введение
Глава I	Глава II	Глава III	Глава IV	Глава V
Глава VI	Глава VII	Глава VIII	Глава IX	Глава X
Примечания